Приходим, заказываем какой‑то кофе с молоком и круассан. Молчим.
Ходим по берегу, какие‑то старые деды продают книжки. Покупаем открытки, но не показываем друг другу. Романтика.
Сворачиваем в какой‑то переулок, заходим в первое кафе где меню на французском и ни слова не понятно. Тыкаем пальцем в него наугад.
Картины, всё такое. Находим какой‑то рисунок, стоим перед ним с умным лицом и идём к следующему.
Берём вино, лезем на горку к церкви, сидим, город красивый, смотрим на закат
Они переглядываются и тихо смеются, говорят что‑то совсем неслышно, и слова растворяются в полумраке, остаётся только лёгкий звон стекла, скрип старого стула, шёпот собственных мыслей. Свечи отражаются в окнах, открытки лежат на столе лицом вниз. Вы не показываете их друг другу, и всё‑таки знаете, что там написано.
«Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.»